Олег Царёв: Загадка большого самолёта

25 августа директор ЦРУ Джон Рэтклифф провёл в Москве почти девять часов. Зачем он прилетал, так внятно не объяснили ни в Вашингтоне, ни у нас. Версий за пять дней набралось много, и они друг другу противоречат. Настоящей, по-моему, среди них нет. Свою версию назову в конце серии постов.

Начну с хронологии:
18 августа. Трамп объявляет, что переговоров с Ираном нет и не планируется. В тот же день Тегеран заявляет: Ормузский пролив останется закрытым, пока США не выполнят условия временного соглашения. Канал переговоров с Ираном закрыт.

Американцы передали в Киев просьбу не бить по Москве, Петербургу и северо-западу трое суток — понедельник, вторник, среду. Украина просьбу выполнила. Российскую сторону в эти же дни просили не наносить массированных ударов по Киеву.

21 августа. Из графика Путина исчезает мероприятие, назначенное на 25-е: большое событие, к которому готовились сотни людей, снятое за четыре дня — ровно на тот день, когда прилетит американец.

23 августа. С авиабазы Эндрюс под Вашингтоном в Ригу уходит тяжёлый военно-транспортный C-17A Globemaster III. Без пассажира. Борт прибыл в Латвию из Кэмп-Спрингс, где расположена база Эндрюс по данным авиатрекинга. Бортовой номер 07-7181, позывной RCH4555.

24 августа. Рэтклифф вылетает из Вашингтона — и не на этом борту, а на своём обычном C-40, военной версии Boeing 737.

25 августа, утро. В Риге Рэтклифф пересаживается с быстрого C-40 на тяжёлый C-17, чтобы пролететь на нём один час до московского Внуково, при этом в публичном плане полёта пункт назначения не был указан вовсе. Кремль заявил, что о самолёте ничего не знает. CBS пишет, что после посадки по Москве проехал американский дипломатический кортеж.

25 августа, вечер. Борт улетает обратно — по данным Flightradar24, примерно через восемь с половиной часов после посадки. Дальше тем же маршрутом: до Риги, там снова C-40 до дома.

25–26 августа. Со ссылкой на пакистанские и иранские источники сообщается: США и Иран согласовали перемирие со свободой навигации в Ормузе.

26 августа. Администрация впервые признаёт факт поездки. В тот же день WSJ называет цель визита: предупредить Россию не атаковать страны НАТО.

Получается, что транспортник ждал Рэтклиффа в Риге двое суток. Раньше такого не было. В ноябре 2021 года предшественник Рэтклиффа Уильям Бёрнс прилетал в Москву на бизнес-джете, разговаривал с Путиным по телефону из здания на Старой площади и улетел. Никаких транспортников. Это, кстати, был последний визит директора ЦРУ в Москву до нынешнего.

C-17 — второй по величине военно-транспортный самолёт США, поднимает 77,5 тонны, в него входит пара вертолетов и танк Abrams, или тысяча человек.

СМИ предложили три объяснения, но ни одно из них не кажется реалистичным.

Первое: кого-то или что-то везли. Но 77,5 тонны — это груз для тысячи человек, а прилетал один директор ЦРУ, и никакого груза никто не назвал, да и тысячу ЦРУшников в Москву не возили, и очевидно, что этот борт явно не для первых лиц США.

Второе: узел защищённой связи с Белым домом. Тогда почему связь не понадобилась на девятичасовом перелёте через Атлантику, а понадобилась ровно на час до Москвы и час обратно? В Москве есть посольство США с такой связью, в 15 минутах езды.

Третье: защита от дронов и ракет. Но визит был согласован заранее, была согласована пауза в обстрелах, да и защита есть на более простых бортах.

Значит, вопрос надо ставить иначе: не зачем Рэтклиффу понадобился такой большой самолёт, а что должно было оказаться в Москве вместе с ним.

Обратите внимание и на асимметрию в освещении визита. Наша сторона подтвердила только то, что контакт по линии спецслужб был. А маршрут, тип борта, пересадку в Риге и содержание разговора обнародовали американцы — через анонимные утечки в свои же газеты.

Дальше изложу семь версий, которые предложили о визите СМИ. Но сразу отмечу, что ни одна из них не объясняет выбор воздушного судна.

Часть 2. Семь объяснений одной поездки.
Вернёмся к самолёту. Что перебрасывали через Атлантику заранее и держать в Риге двое суток?

В марте 2026 года ВВС США приняли на вооружение ROCC — Roll-On Conference Capsule, накатной конференц-модуль. Внутри — конференц-секция с монитором и рабочими местами и отдельная секция с высокозащищённой голосовой, цифровой и видеосвязью с любой точкой мира. Крепится на палете, ставится в грузовой отсек. Спроектирован специально под C-17.

О наличии именно такого модуля на борту самолета, который прилетел в Москву 25 августа, писали СМИ. Если эта версия верна, многое встаёт на место.

Дело явно не в связи в полёте, ведь на девятичасовом перелёте через Атлантику она не понадобилась, а понадобилась ровно на час до Москвы и час обратно и в те часы, что борт простоял на земле. Возникает вопрос, зачем, если в пятнадцати минутах есть посольство США с такой же защищённой связью?

Затем, что разговор в посольстве — это резидентура, Госдеп, шифропереписка, журналы посещений и люди, обязанные отчитаться о разговоре по своей линии.

Теперь вспомните, что WSJ написала про саму поездку: она была настолько чувствительной, что даже часть высших чиновников Белого дома узнала о ней не заранее, а помощников и военных, которых положено инструктировать, в содержание разговора не посвятили. Если поручение личное и не должно было оставить следов в документах, то посольство — то место в Москве, куда идти было нельзя.

А модуль на полосе Внукова-3 — закрытая территория и канал связи напрямую с Белым домом без лишних глаз и ушей. C-17 автономен: своя силовая установка (ни один провод извне к самолета не подсоединяется, что гарантирует секретность переговоров). Также свой трап, ему не нужен ни тягач, ни аэродромное обслуживание. На аэродромной стоянке стоит в хвосте в грузового терминала. Никто из посторонних не видит кто прошел к самолету. Собеседники могли зайти и выйти, минуя пассажирских терминал и публичность.

И сама длительность пребывания Рэдклиффа на это намекает. Восемь с половиной часов — не время короткого предупреждения или передачи послания. Это время для переговоров, консультаций, ожиданий ответа.

Похоже, самолёт использовали не как транспорт. В Москву привезли переговорную комнату — временную, защищённую и не оставляющую следов в документах ни одной из сторон. Остаётся один вопрос: о чём был разговор, для которого понадобилось привезти в Москву собственное помещение.


27 августа Трамп заявил: Рэтклифф видится с российским коллегой «раз в полгода или раз в год», у них «очень хорошие отношения», «никакого послания не было и ничего необычного не было». Про нападение на НАТО сказал прямо: «он не будет атаковать территорию НАТО», а сам визит назвал «отчасти рутинным».

Так Трамп публично опроверг две из семи ранее изложенных мной версий. Шесть были основаны на анонимных пересказах. И только одна тема совпала сразу у нескольких редакций. Это Иран:
Politico: Рэтклифф добивался, чтобы Москва сократила военную и экономическую поддержку Ирана; это подтвердил изданию и британский чиновник, знавший о поездке.
CNN : Рэтклифф призывал прекратить экономическую и военную поддержку Ирана на фоне кампании финансового давления на Тегеран.
NBC News : Рэтклифф просил не передавать Ирану разведывательные данные.
Reuters : На встрече обсуждали несколько тем, включая поддержку Ирана.

Важный момент. Рэтклифф — человек по Ирану, а не по Украине: последние полтора года он вёл именно это направление. По Украине поехали бы Уиткофф, Кушнер или Дрисколл — все на местах, никого не увольняли. И канал выбран под тему: вопросы вроде вывоза обогащённого урана и негласной деэскалации идут по линии разведок, а не через МИД. Отсюда и встреча с руководителями наших спецслужб. Это, кстати, подтвердил и Лавров, которого на встрече не было.

Ещё один комментарий, на который стоит обратить внимание. CNN передаёт вопрос к Трампу: Рэтклифф ехал обсуждать планы России в отношении НАТО или просить помощи с открытием Ормузского пролива? Ответ Трампа: он там «не по одной из тех причин, что вы назвали». Обратите внимание, в вопросе вдруг прозвучал Ормуз. В те дни пресса обсуждала НАТО и мирный план по Украине, а об Ормузе вообще не было речи — значит, у журналиста был свой источник именно по иранской версии.

Почему Иран так важен для Трампа, понятно. Закончить эту войну Трамп обещал ещё в марте. К 25 августа переговорного канала у него не осталось: 18-го он сам объявил, что переговоров с Ираном нет и не будет, Тегеран в тот же день заявил, что пролив останется закрытым, а 24-го Вашингтон запустил операцию «Экономический изгой» — полную изоляцию иранской экономики. Давление до предела, а позитивного результата нет. Бензин в США держится на многолетнем максимуме, около 4,1 доллара за галлон, и проблемой это называют 74% опрошенных. А в начале ноября — выборы в Конгресс, где Трамп очень не хочет проигрывать.

Что будет с выборами, если в остающиеся два месяца Иран публично объявит, что начинает производство компонентов ядерного оружия? До сих пор Тегеран говорил только о праве на обогащение в коммерческих целях. Смена формулировки означала бы, что вся кампания Трампа против Ирана, объявленной целью которой было не допустить появления бомбы, провалилась. Причём важно не то, что реально происходит с обогащением. Важно, какое заявление будет сделано перед голосованием. Или если удар по базам приведёт к гибели американских военных. Или если произойдут теракты, которые общественное мнение свяжет с Ираном.

Россия здесь логичный и уникальный помощник: рабочие отношения сохраняются и с Тегераном, и с Вашингтоном. Плюс Москва — стратегический партнёр Ирана и годами выстраивала позицию, чтобы к ней имело смысл обращаться. Не важно, какими рычагами Москва в Тегеране располагает на самом деле. Имеет значение, какими их считает Трамп, потому что решение о поездке принимал он.

Поэтому я думаю, что Рэтклифф прилетал не с ультиматумом и не с угрозой санкций, как написали некоторые уважаемые издания. Он прилетал с просьбой.


Вспомните Анкоридж. Трамп назвал переговоры продуктивными и оценил встречу на десять по шкале от нуля до десяти: «Мы пришли к согласию по многим, многим пунктам». Это типично для Трампа: всё великолепно, я лучший в мире переговорщик. Даже если это, как в Анкоридже, ничем не заканчивается.

Теперь давайте посмотрим, как Трамп говорит про визит Рэтклиффа. Журналист перечисляет ему варианты причин поездки: угроза странам НАТО, жёсткость санкций против Ирана. Ответ Трампа: «Ничего из перечисленного». Дальше президент говорит: «Это было отчасти рутиной. Жаль всех разочаровывать». Через день, в интервью Axios, повторяет то же: «Никакого послания не было, и ничего необычного не было», «обычная рабочая поездка» — и добавляет, что глава ЦРУ видится с российским коллегой «раз в полгода или раз в год», у них «очень хорошие отношения». А про нападение на НАТО — «Я не обеспокоен… вообще. Никакой проблемы нет».

Эти слова особенно примечательны: «Жаль всех разочаровывать» — то есть Трамп прекрасно знает, чего от него ждут, и намеренно максимально понижает градус ожидания. И еще «раз в полгода или раз в год» — выдумка Трампа, Рэтклифф в Москве не был ни разу, а Бёрнс прилетал один раз за четыре года.

Четыре раза подряд человек, который любое рукопожатие превращает в историческую победу, делает все, чтобы понизить значимость поездки главы ЦРУ в Россию. Это нетипично для Трампа, это противоречит его стилю. Почему Трамп так поступал? Единственный вариант — он выступал в роли просителя. А просьбу никак нельзя продать обществу как победу, можно только сделать вид, что ничего не было.

А теперь посмотрим, как то же событие описывает наша сторона. 28 августа Лавров объяснил закрытость тем, что есть «детали, которые слишком чувствительные, которые находятся в проработке, где важно не спугнуть возможные компромиссы, консенсус». И отдельно — про Рэтклиффа и приезжавшего в те же дни архиепископа Галлахера: «в обоих случаях стоит желание тех, кто к нам приезжал, приехать и поговорить».

Лавров говорит «спугнуть», но предупреждение или угрозу, о чем писали СМИ, спугнуть нельзя, их можно только передать. Спугнуть можно сделку, что Лавров прямо и называет: «компромисс», «консенсус». Значит, речь о договорённости, которая находится в проработке. И ещё важно: Лавров обозначает, что инициатива визита исходила от США.

Сложите две картинки: Москва хочет, чтобы у Трампа было ощущение, что у неё есть нужное Трампу. Трамп уверяет, что ничего особенного не было, но очевидно, что тема Ирана для него самая насущная.

Остаётся вопрос: кто с кем говорил столько часов во Внукове. Но важно ли это? Троих мы знаем точно — Нарышкин, Бортников, Рэдклифф. Очевидно, что независимо от персоналий, присутствующих за столом, диалог шёл в треугольнике США — Иран — Россия. Переговорная комната позволяет осуществить любые форматы коммуникаций, в том числе с участием первых лиц. Девять часов переговоров — это немало.

Доказательств, что во Внукове договаривались об Иране, у меня нет, это моя версия. Но только она объясняет сразу всё: выбор Рэтклиффа, канал разведок, необычный самолёт, секретность, реакцию Трампа.

Примечательно, что сразу после визита 25 августа РИА Новости со ссылкой на пакистанские и иранские источники сообщило, что США и Иран согласовали очередное перемирие со свободой навигации в Ормузе. То есть сразу после встречи. Как аргумент для выбора версии: не важно, что оно продержалось недолго. Мы обсуждаем не конечный результат, а мотивы визита Рэклиффа в Москву.

Я скептически отношусь к попыткам в ближайшее время помирить США и Иран, но здесь главное не то, что есть на самом деле, здесь главное то, что Трамп считывает, что Россия может ему помочь. Как было на самом деле, станет видно по тому, что произойдёт в октябре.